Счастливый день Бунина в саду. Дома музеи Буниных

Счастливый день Бунина в саду. Иван Алексеевич Бунин (1870—1953) известен всем или почти всем.

Иван Бунин родился 22 октября 1870 года в Воронеже. Через три с половиной года семья переехала в фамильное имение Бутырки в Орловской губернии. (culture.ru/persons/9549/ivan-bunin).

В романе «Жизнь Арсеньева» Бунин называет свое поместье хутором Каменка, хотя прототипом были Бутырки. Родовое поместье Буниных по отцу называлось Каменка-Бунино-Семеновское тож. Сейчас эта деревня называется Бунино. Ее не переименовали, просто из всех Каменок осталось одно — это селение. (buninforum.elsu.ru).

В городе Ефремове Тульской области находится уникальное здание — единственный в своем роде сохранившийся мемориальный Дом-музей, где собиралась вся семья великого русского писателя лауреата Нобелевской премии Ивана Алексеевича Бунина, и куда он сам периодически приезжал в начале XX века. (bunin-efr.tls.muzkult.ru/about).

Содержание скрыть

2 Счастливый день Бунина в саду. Из дневника.

2.1 18 октября 1932 год

3 Литература

4 Иван Бунин. Вечер

4.1 Похожие записи:

Из биографии Ивана Бунина

Иван Бунин писал, что не принадлежит ни к одной литературной школе. Он не считал себя «ни декадентом, ни символистом, ни романтиком, ни реалистом» — его творчество действительно оказалось за пределами Серебряного века. Несмотря на это, произведения Бунина получили всемирное признание и стали классикой.

«За строгий артистический талант, с которым он воссоздал в литературной прозе типичный русский характер» Бунин — первым из русских литераторов — получил в 1933 году Нобелевскую премию. (culture.ru/literature/poems/author-ivan-bunin/tag-o-prirode).

Иван Бунин эмигрировал из Советской России в 1920 году. Он не принял революцию 1917 года, которую считал настоящей трагедией, и новую власть большевиков — и покинул страну. (culture.ru/materials/255990/kak-chitat-temnye-allei-bunina).

Счастливый день Бунина в саду. Из дневника.

Бунин пишет в своём дневнике 27 июля 1917 года:

Счастливый прекрасный день.

Деревенскому дому, в котором я опять провожу лето, полтора века.

И мне всегда приятно вспоминать и чувствовать его старину. Старинный, простой быт, с которым я связан, умиротворяет меня, дает отдых среди моих постоянных скитаний.

А потом я часто думаю о всех тех людях, что были здесь когда-то, рождались, росли, любили, женились, старились и умирали, словом, жили, радовались и печалились, а затем навсегда исчезали, чтобы стать для нас только мечтою, какими-то как будто особыми людьми старины, прошлого. Они, — совсем неизвестные мне, — только смутные образы, только мое воображение, но всегда со мною, близки и дороги, всегда волнуют меня очарованием прошлого.
Еще утро, легкий ветерок проходит иногда по комнате, — открыты все окна. Которое нынче число? Если бы я даже не знал какое, я бы и так, кажется, мог сказать, что это конец июля, — так хорошо знаю я все малейшие особенности воздуха, солнца всякой поры года. В то окно, что влево от меня, косо падает на подоконник радостный и яркий солнечный свет и глядит зеленая густота сада, блестящая под солнцем своей несметной листвой, в глубине своей таящая тень и еще свежую прохладу и то замирающая, затихающая, то волнующаяся и тогда доходящая до меня шелковистым, еще совсем летним шорохом.
В другие окна я вижу прежде всего ветви и сучья старых деревьев – серебристого тополя, сосен и пихт,- и бледно-голубое небо среди них, а ниже, между стволами, деревенскую даль: слегка синеющий на горизонте вал леса, желтизну уже скошенных и покрытых копнами полей, ближе – раскинувшееся по склону к мелкой речке поместье Бахтеярова, а затем, уже совсем близко,- старую низкую ограду нашей усадьбы, молодые елки, идущие вдоль нее, и часть двора, густо заросшую крапивой,- и глухой и жгучей,- которую припекает солнце и над которой реет крупная белая бабочка. Уже по одному тому, как высока крапива, мог бы я безошибочно определить, какое сейчас время лета. А кроме того, сколько едва уловимых, но мне столь знакомых, родных с детства, совсем особых запахов, присущих только рабочей поре, косьбе, ржаным копнам!
И течет, течет мое спокойное, родное, счастливое деревенское летнее утро.

18 октября 1932 год

Лежал в саду на скамье на коленях у Г., смотрел на вершину дерева в небе чувство восторга жизни. Написать бы про наш сад, — что в нем. Ящерицы на ограде, кура на уступе верхнего сада…